В тот вечер, когда на подмостках театра замерло последнее слово Чехова, а зал затаил дыхание, словно боясь нарушить хрупкую гармонию, родилась легенда. Как Деревянко Чехова играл в 1 сезоне 13 серии это не просто актёрская работа, это исповедь, вырванная из самой души, где каждый жест, каждый вздох, каждое полуприкрытое веко несли в себе отголоски вечной русской тоски. Эта серия стала тем самым моментом, когда театр перестал быть игрой он стал жизнью, пусть и на миг, но такой же реальной, как осенний дождь за окном или скрип половиц в старом доме.
Герои Чехова всегда живут в предчувствии перемен, но никогда не решаются их сделать. Они томятся в своих невысказанных желаниях, как рыбы в пересохшем пруду, и только случайные вспышки страсти или отчаяния освещают их серые будни. Как Деревянко Чехова играл в этой серии, так, что даже воздух в зале стал густым от невысказанных слов, это было не актёрство, а экзорцизм. Он не играл Чехова, он стал Чеховым: с его безысходностью, с его смехом сквозь слёзы, с той печальной мудростью, что приходит только к тем, кто слишком поздно понял, что жизнь прошла мимо.
13-я серия первого сезона это кульминация, где всё то, что копилось годами, вырывается наружу. Деревянко не просто произносил реплики, он выплёвывал их, как будто каждая фраза была камнем, который он тащил в себе долгие годы. Его персонаж, этот тихий, забитый человек, вдруг обрёл голос и этот голос дрожал от боли, от надежды, от безумной веры в то, что ещё не всё потеряно. Зритель не мог оторвать глаз: перед ним не актёр, а человек, который вот-вот сорвётся или, наоборот, обретёт свободу.
И в этом весь секрет. Чехова не играют его переживают. И Деревянко сделал именно это. Он не показал нам спектакль, он впустил нас в свой личный ад, где смех и слёзы переплелись так тесно, что невозможно было понять, где заканчивается игра и начинается жизнь. Как Деревянко Чехова играл в 1 сезоне 13 серии это не просто удачный кадр, это момент, когда искусство перестаёт быть иллюзией и становится правдой. А правда, как известно, всегда больно бьёт по сердцу.